Неточные совпадения
— Послушайте, Максим Максимыч! — сказал Печорин, приподнявшись. — Ведь вы добрый человек, — а если отдадим
дочь этому дикарю, он ее зарежет или продаст. Дело сделано, не надо только охотою портить;
оставьте ее у меня, а у себя мою шпагу…
— Ах, напротив, я ничем не занята, — отвечала Варенька, но в ту же минуту должна была
оставить своих новых знакомых, потому что две маленькие русские девочки,
дочери больного, бежали к ней.
Как ни горько было теперь княгине видеть несчастие старшей
дочери Долли, сбиравшейся
оставить мужа, волнение о решавшейся судьбе меньшой
дочери поглощало все ее чувства.
Муж у ней давно умер,
оставив ей одну только
дочь, Фенечку.
Анна Сергеевна Одинцова родилась от Сергея Николаевича Локтева, известного красавца, афериста и игрока, который, продержавшись и прошумев лет пятнадцать в Петербурге и в Москве, кончил тем, что проигрался в прах и принужден был поселиться в деревне, где, впрочем, скоро умер,
оставив крошечное состояние двум своим
дочерям, Анне — двадцати и Катерине — двенадцати лет.
Лошади были давно готовы, а мне все не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился; отец пожелал мне доброго пути, а
дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась… Много могу я насчитать поцелуев, [с тех пор, как этим занимаюсь,] но ни один не
оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.
Людоед всю ночь пил вино. И, когда он много выпил, ему захотелось опять есть. Он встал и пошел в ту горницу, где спали мальчик с пальчик с братьями и 7 девочек. Он подошел к мальчикам, ощупал на них золотые шапочки и говорит: «Вот спьяну чуть своих
дочерей не порезал».
Оставил мальчиков и пошел к
дочерям, ощупал на них мягкие шапочки и всех перерезал и заснул.
Он показал на мою сестру, говорит: «Это чья же?» А Анна Трофимовна говорит: «Внучка моя, дочернина.
Дочь с господами уехала, мне
оставила».
Она рассказала, что в юности дядя Хрисанф был политически скомпрометирован, это поссорило его с отцом, богатым помещиком, затем он был корректором, суфлером, а после смерти отца затеял антрепризу в провинции. Разорился и даже сидел в тюрьме за долги. Потом режиссировал в частных театрах, женился на богатой вдове, она умерла,
оставив все имущество Варваре, ее
дочери. Теперь дядя Хрисанф живет с падчерицей, преподавая в частной театральной школе декламацию.
— Что ты это? — сказал я Зурину. — Какая кумушка Пугачева? Это
дочь покойного капитана Миронова. Я вывез ее из плена и теперь провожаю до деревни батюшкиной, где и
оставлю ее.
Одна, первая, была из каких-то простых и
оставила ему
дочь, тоже простую.
Слушая соловьев и лягушек, Нехлюдов вспомнил о музыке
дочери смотрителя; вспомнив о смотрителе, он вспомнил о Масловой, как у нее, так же как кваканье лягушек, дрожали губы, когда она говорила: «вы это совсем
оставьте».
А Полозов еще и не знал о решении
дочери отложить свадьбу;
дочь постоянно чувствовала, что он
оставляет ей полную свободу.
Ее сын был убит под Бородином, ее
дочь умерла и
оставила ей внучку, графиню Орлову.
Теперь, совсем напротив, сирота вовсе не бедная невеста, княгиня собирается ее выдать, как родную
дочь, дает одними деньгами сто тысяч рублей и
оставляет, сверх того, какое-то наследство.
Пошли татарки за водой. Хозяйская
дочь Динка увидала куклу, позвала татарок. Составили кувшины, смотрят, смеются. Жилин снял куклу, подает им. Они смеются, а не смеют взять.
Оставил он куклу, ушел в сарай и смотрит, что будет?
После долгих колебаний дело разрешилось вполовину: старшую
дочь Надежду Марья Степановна уступила отцу, а младшую
оставила при себе.
Эти разговоры с
дочерью оставляли в душе Василия Назарыча легкую тень неудовольствия, но он старался ее заглушить в себе то шуткой, то усиленными занятиями. Сама Надежда Васильевна очень мало думала о Привалове, потому что ее голова была занята другим. Ей хотелось поскорее уехать в Шатровские заводы, к брату. Там она чувствовала себя как-то необыкновенно легко. Надежде Васильевне особенно хотелось уехать именно теперь, чтобы избавиться от своего неловкого положения невесты.
Колпаков был один из самых богатых золотопромышленников; он любил развернуться во всю ширь русской натуры, но скоро разорился и умер в нищете,
оставив после себя нищими жену Павлу Ивановну и
дочь Катю.
[Только одного я встретил, который выразил желание остаться на Сахалине навсегда: это несчастный человек, черниговский хуторянин, пришедший за изнасилование родной
дочери; он не любит родины, потому что
оставил там дурную память о себе, и не пишет писем своим, теперь уже взрослым, детям, чтобы не напоминать им о себе; не едет же на материк потому, что лета не позволяют.]
Но через год случилось несчастие. Леночка умерла родами,
оставив на руках пятидесятилетней матери новорожденную
дочь Сашеньку. А недолго спустя после смерти жены скончался и поручик Красавин.
Дом уж и в то время обращался в руины, так что неминучее дело было затевать новый, а Чепраков все откладывал да откладывал — с тем и на тот свет отправился,
оставивши вдову с четырьмя
дочерьми.
Пришлось обращаться за помощью к соседям. Больше других выказали вдове участие старики Бурмакины, которые однажды, под видом гощения, выпросили у нее младшую
дочь Людмилу, да так и
оставили ее у себя воспитывать вместе с своими
дочерьми.
Дочери между тем росли и из хорошеньких девочек сделались красавицами невестами. В особенности, как я уж сказал, красива была Людмила, которую весь полк называл не иначе, как Милочкой. Надо было думать об женихах, и тут началась для вдовы целая жизнь тревожных испытаний.
Вечерком по холодку Патап Максимыч с Аксиньей Захаровной и кум Иван Григорьич с Груней по домам поехали. Перед тем Манефа, вняв неотступным просьбам Фленушки, упросила брата
оставить Парашу погостить у нее еще хоть с недельку, покаместь он с Аксиньей Захаровной будет гостить у головы, спрыскивать его позументы. Патап Максимыч долго не соглашался, но потом позволил
дочери остаться в Комарове, с тем, однако, чтоб Манефа ее ни под каким видом в Шарпан с собой не брала.
В Больё я попал в ту зиму, когда он уже был очень болен. Он жил одиноко со своей
дочерью и
оставил по себе у местного населения репутацию весьма скупого русского. Случилось и то, что я клал за него шар, когда его баллотировали в почетные академики.
Злой холоп!
Окончишь ли допрос нелепый?
Повремени: дай лечь мне в гроб,
Тогда ступай себе с Мазепой
Мое наследие считать
Окровавленными перстами,
Мои подвалы разрывать,
Рубить и жечь сады с домами.
С собой возьмите
дочь мою;
Она сама вам всё расскажет,
Сама все клады вам укажет;
Но ради господа молю,
Теперь
оставь меня в покое.
В городе говорили, что он был влюблен в Лену, что его отец сначала не хотел слышать об этой любви, но потом дал согласие: года через два Мощинский должен был
оставить гимназию и жениться. Но все это были, кажется, пустые толки, которым отчасти содействовал отец Лены, человек несколько легкий и гордившийся
дочерью…
Это была добрая женщина, которая вынуждена была заняться педагогией собственно потому, что ее бросил муж,
оставив с двумя
дочерьми на произвол судьбы.
Я убедил ее (и вменяю себе это в честь), что мать
оставить нельзя так, одну с трупом
дочери, и что хоть до завтра пусть бы она ее перевела в свою комнату.
Она привезла с собою двух
дочерей, которые были постарше меня; она
оставила их погостить у дедушки с бабушкой и сама дня через три уехала.
— Я, Лизок,
оставил Николаю Степановичу деньжонок. Если тебе книги какие понадобятся, он тебе выпишет, — говорил Бахарев, прощаясь на другой день с
дочерью.
— Вот твой колыбельный уголочек, Женичка, — сказал Гловацкий, введя
дочь в эту комнату. — Здесь стояла твоя колыбелька, а материна кровать вот тут, где и теперь стоит. Я ничего не трогал после покойницы, все думал: приедет Женя, тогда как сама хочет, — захочет, пусть изменяет по своему вкусу, а не захочет, пусть
оставит все по-материному.
Хмель выскочил из головы Путилова. Он понял, что участь его решена и что надо сделать предложение. Он его и сделал. Мать и
дочь выразили согласие. Жениха
оставили обедать. Возвратившийся домой князь Василий отечески заключил его в объятия и облобызал. За обедом было подано шампанское и выпито за здоровье жениха и невесты. В этот же вечер Сергей Николаевич сообщил своему отцу о сделанном им предложении и о полученном согласии, умолчав, конечно, об обстановке.
Побег
дочери сильно повлиял на старика отца. С горя и одиночества он запил, потерял место и через несколько месяцев умер,
оставив в наследство
дочери обремененный закладными дом, вскоре, впрочем, проданный с аукционного торга.
Год спустя умерла и жена,
оставив после себя пятилетнюю
дочь без всякого состояния.
Ей было лет семнадцать, когда в NN стоял пехотный полк; когда он ушел, ушла и лекарская
дочь с каким-то подпоручиком; через год писала она из Киева, просила прощенья и благословения и извещала, что подпоручик женился на ней; через год еще писала она из Кишинева, что муж ее
оставил, что она с ребенком в крайности.
— Да что, прокурор-то платит вам, что ли, так уж густо, что вы не могли бабы его
оставить на минуту, когда с моей
дочерью чуть смерть не приключилась?
— Я не могу этого, не могу! — заговорила она уже очень чисто и внятно. — У меня состояние все не мое, а детское, хоть муж и
оставил его мне, но я теперь же хочу его разделить между
дочерьми.
Юлия Матвеевна тоже совершенно растерялась; накопленное ею присутствие духа начало
оставлять ее, тем более, что приезд Егора Егорыча и
дочери случился так неожиданно для нее; но бог, как она потом рассказывала, все устроил. Прежде Марфина к ней вошла, и вошла довольно робко, Сусанна.
У Марьи Петровны три сына: Сенечка, Митенька и Феденька; были еще две замужние
дочери, но обе умерли,
оставив после себя Пашеньку (от старшей
дочери) и Петеньку (от младшей).
— Уж не знаю, как мне и благодарить тебя, — заметила она. — Дай Бог царство небесное, место покойное Ираиде Степановне, что
оставила мне тебя в наследство, лучше ты мне родной
дочери.
Самая женитьба Пукалова устроилась следующим образом: один помещик перед смертью женился на своей любовнице и
оставил ее
дочери все свое состояние.
Оба они в один год сошли в могилу, почти следом за своей монархиней, когда их единственной
дочери шел двадцать шестой год, не
оставив ей никакого состояния, кроме знатности и красоты. Последняя в тот романтический век была сама по себе хорошим капиталом, не в том смысле, как понимается это выражение теперь, а действительным состоянием, обеспечивающим девушку на всю жизнь и делающим ее счастливой и довольной.
Он был любимцем и баловнем Мавры Сергеевны Бахметьевой, смотревшей на него, как на родного сына и брата своей
дочери, с которой часто и беспрепятственно
оставляла наедине. За эти-то любовь и доверие он, как истый „блазень“, отплатил черною неблагодарностью.
Когда же, после пятнадцатилетнего брака, он умер,
оставив сына и двух
дочерей, Марья Дмитриевна уже до того привыкла к своему дому и к городской жизни, что сама не захотела выехать из О…
Варвара Павловна тотчас, с покорностью ребенка, подошла к ней и присела на небольшой табурет у ее ног. Марья Дмитриевна позвала ее для того, чтобы
оставить, хотя на мгновенье, свою
дочь наедине с Паншиным: она все еще втайне надеялась, что она опомнится. Кроме того, ей в голову пришла мысль, которую ей непременно захотелось тотчас высказать.
— Как вам угодно, — ответила она холодно, впервые употребляя церемонное «вы», — не могу же я ради вашего каприза
оставить единственное сокровище, которое я получила от бога! Скажите, пожалуйста, за что вы возненавидели вашу
дочь?
Три случившиеся вслед за тем несчастия, три внезапные смерти — жены,
дочери и малолетнего сына — почел он небесною казнью себе и решился непременно
оставить свет.
Он погнался за ними, догнал их на одной из ближайших станций от Петербурга и под угрозой воротить
дочь отцу и предать суду учителя, отобрал капитал,
оставив влюбленным пятнадцать тысяч, с которыми они и уехали за границу, где и обвенчались…
Он украл капитал у
дочери своего барина,
оставив ее с мужем почти без средств, вследствие чего, быть может, Дубянский попытался игрой составить себе состояние, но, как всегда бывает с игроками, игра, обогатив его вначале, в конце концов погубила его жену, самого его и сделала то, что его
дочь принуждена была жить в чужих людях.